Tilia Lex

***FREEDOM IS COMPLICATED*** *** *** Заключительная часть незапланированной трилогии выделяется не только женщиной-протагонисткой, но и совершенно другим стилем повествования. «Худший человек на свете» обладает четкой структурой (12 глав с прологом и эпилогом), бОльшим количеством сюрреалистичных фрагментов и очень динамичным темпом. Самый большой хронометраж, но самый легкий просмотр. Говоря об Акселе: через него, очевидно, продолжается размышление о судьбе автора. Здесь мы видим конец пути, экзистенциальные страхи и кризис творца, который не хочет жить в своем искусстве и быть воспоминанием. Аксель жалеет, что не завел детей и не прожил жизнь иначе, ведь все, что от него осталось, – это кот без жопы и нужда иметь что-то помимо. Кроме того, в нем отражена тоска целого поколения X по былым временам, когда и трава была зеленее, и носители физическими. Аксель оказывается не вполне способен адаптироваться к новому, лишенному острых углов миру. А Юлия – это буриданова ослиха; фактически мы видим, как она постоянно совершает ошибки и легко начинает жизнь с чистого листа. Но на деле ей с непосильным трудом дается принятие решений любой сложности: от «сколько полок тебе освободить?» до «хочешь ли ты завести ребенка?». Ведь как только ее перестает подталкивать какой-то мимолетный импульс, она садится в лужу. И залетая в четвертый десяток, она продолжает ждать чуда или озарения, которое укажет ей верный путь. Возможностей и шансов вокруг полно, но взяться за что-то одно и следовать плану она не способна, поэтому в финале и остается ни с чем. Героиня желает близости так же сильно, как боится ее. Стабильность и размеренность загоняют ее в скуку, а неопределенность и вызов являются топливом, без которого она вообще ничего не может. И в тридцать с лишним ей только предстоит стать взрослой, научиться уживаться с собой и перестать ждать, когда начнется жизнь. Я думаю, в последнее время многие сталкивались со спичами в духе «некуда спешить, все впереди», и это действительно успокаивающие и отчасти правдивые тезисы для людей, которые не вывозят стресс и давление. Но Триер напоминает о том, что время – все-таки штука ускользающая, и желание успокоиться может привести к синдрому отложенной жизни, так что уж постарайтесь оставить после себя что-то кроме мультяшного кота со звездочкой на жопе.

***Reprise (франц.) – возобновление, повторение.*** Филипп и Эрик – лучшие друзья: один нестабилен и талантлив, другой нерешителен и посредственен, оба – «сынки богатых папаш» с запада Осло. В их сложных отношениях смешались дружба и любовь, соперничество, зависть и болезненная близость с невозможностью до конца друг друга понять. Главной особенностью Филиппа является нездоровый фатализм вкупе с попытками взять реальность под контроль или отыскать ключ к ее пониманию. И, конечно же, повторение. Когда книгу Эрика принимают, он сталкивается с моральной дилеммой, которая тогда мучила самого Триера: может ли творец стать по-настоящему великим, не отрекаясь от людского? Эрик вроде как убежден, что вроде как не сможет реализоваться как писатель, будучи в отношениях с вроде как девушкой. Отношения и брак – всего лишь отвлекающие факторы, и вообще, о чем говорить с этими женщинами? Он мечется меж двух огней: с одной стороны, на него давят друзья, говорящие цитатками Эндрю Тейта, с другой – покоя не дает воспитание воук-матерью. «Иногда нужно быть Заратустрой. Быть плохим». Но Эрик толком-то не умеет. Не имея смелости перечить своим товарищам мамкиным макиавеллистам, он просто мнется и оттягивает расставание с Лилиан, не подпуская ее ни к своему клубу «без баб», ни к себе. Кроме того, их с Филиппом кумир, андеграундный норвежский писатель Стен Эгиль Даль, уже давно отверг общество и живет как отшельник, да и сколько еще таких примеров. > «Мы должны писать, читать, встречаться с друзьями и иногда заниматься грязным фетишистским сексом с проститутками». Филипп полностью погружен в свои амурные дела и числовые мантры, он снова везет Кари в Париж и заставляет ее вспоминать, ходить по тем же маршрутам, повторять фотографии, и даже любовью они занимаются по расписанию. Но ничего из этого не приносит удовлетворения: мир изменился, он изменился, и ничего уже не будет как раньше. Главный враг Филиппа – он сам, его воспаленное сознание. Он больше не хочет писать, но когда все же пытается, новая работа оказывается слабой, и осознание того, что даже пресловутый талант он растерял, становится финальным аккордом этой больной симфонии. Здесь Триер как бы деконструирует образ сумасшедшего гения. В интервью он говорил, как ему не нравится это клише и что романтизировать подобные явления в корне неверно. Психоз – состояние не очень-то творческое, и Филипп сталкивается с кризисом идентичности, теряя понимание, кем он вообще является. Не писатель, не любовник, никакого контроля над творящимся хаосом. В порыве гнева Филипп отвергает Эрика. Причем если расставание с Лилиан Эрик переживает спокойно, то пренебрежение со стороны лучшего друга натурально заставляет какой-то тумблер в голове щелкнуть. Череда глупостей приводит Эрика к разговору и такому желанному признанию от кумира – Даль хвалит дебют парня, но говорит, что финальная часть вышла дурно. «Не пытайся быть поэтичным», и, если я правильно поняла, именно в той части Эрик подражал Филиппу. Вылетая из Осло, Эрик снова фантазирует о жизни после публикации. О своем будущем романе, который станет поводом для жарких дискуссий в норвежских литературных кругах. О том, что его поставят в один ряд с Далем, а спустя много месяцев он воссоединится с друзьями на свадьбе одного из них. И Филипп будет здоров, насколько это возможно, даже станет задумываться над тем, чтобы снова писать. Он будет любить Кари, но не слишком, и они с Эриком с улыбкой будут вспоминать прошлое, они снова будут рядом. На самом же деле, по всей видимости, Филипп снова попадет в больницу, а Эрику придется молча и издалека наблюдать за их с Кари деструктивным союзом. И Филипп снова считает до десяти. «Реприза» – потрясающе нежный фильм от еще зеленого режиссера про юных и про юность с витающим в воздухе вопросом «что делать?». Триер уже тогда тонко чувствовал людей и отлично передавал все эти потные ладошки, неуверенный, потупленный взгляд, первые кризисы, нерешительность и изменчивость. Он говорил, что эта история совсем не автобиографична, но мыслишки-то закрадываются, учитывая, что с тех пор и по сей день он работает со своим другом и соавтором –Эскилем Вогтом. Ну, вы поняли: творческий союз двух парней и сопутствующие ему трудности…

**31 августа – Международный день осведомленности о передозировках.** ** ** Действие фильма разворачивается в рамках одного дня из жизни наркозависимого Андерса, находящегося на реабилитации. До окончания курса остается две недели, он выходит в город, чтобы встретиться с близкими и пройти собеседование. Своему другу-семьянину Андерс рассказывает о том, что тяга к героину и суицидальные мысли все еще с ним; его друг обеспокоен и неумело пытается подобрать верные слова. > «Ты как-то сказал, что если человек хочет загубить свою жизнь, он имеет на это право… Я хочу, чтобы ты знал: если все закончится – это мой сознательный выбор». Они размышляют о счастье. Андерс глубоко неудовлетворен жизнью, хоть все вокруг и твердят ему о том, что он, в общем-то, счастливчик: ум и писательский талант, понимающие и поддерживающие близкие люди. Но все данные ему шансы он упустил, а за новые хвататься нет ни сил, ни желания. Андерс считает, что счастливые люди – дураки, им как-то хватает обычной работы, семьи, детей, а ему все это не нужно, и, будучи одной ногой в могиле, он умудряется возвышаться над мирскими проблемами. Его товарищ при детальном рассмотрении тоже оказывается далек от счастливой жизни: ничего, кроме пары бокалов вина по вечерам, уже не приносит удовольствия, но, в отличие от Андерса, он просто игнорирует эти мысли и продолжает ходить на работу, делать ремонт и воспитывать ребенка. > «Все наладится. Но вообще-то нет». Из Андерса буквально льется поток мрачнейшего уныния и усталости от жизни – это и крик о помощи, и просто попытка напоследок объяснить близкому человеку, что с ним происходит. Любопытна сцена в кафе, где Триер начинает играть со смесью реальности и вымысла (это еще повторится). Андерс слушает разговоры незнакомцев и фантазирует об их жизнях. Эти грезы, может, и увлекают героя-наблюдателя, но только самую малость. Андерс слушает страстный монолог девушки о вещах, которые она хотела бы успеть сделать в жизни, и ему эта жажда давно чужда. Герой то и дело чувствует, что пугает, расстраивает и разочаровывает, и это явно не идет ему на пользу. Он вспоминает отца и мать: хорошие люди, либеральные и мягкие, всегда давали ему защиту и право выбора. Понимая, что ни одна попытка удержаться не оказывается успешной, он срывается на алкоголь, а затем едет к дилеру. К рассвету он возвращается в родительский дом, который готовят к продаже. Герой осматривается, разглядывает старые вещи, играет на фортепиано, в последний раз пытается дозвониться до бывшей девушки, а затем ставится в своей детской комнате и умирает. Осло понемногу просыпается, жизнь идет своим чередом. Если в «Репризе» центральный герой был невротиком, жадно пытавшимся понять жизнь, то в «Осло» у нас человек, у которого не осталось сил. Андерсу 34, он не видит смысла начинать все с чистого листа, он устал, а полудохлые попытки почувствовать себя живым все равно приводят к осознанию собственной беспомощности и безвыходности своего положения. Фильм вдохновлен французским романом, с которым я не знакома, и еще одной адаптацией этого романа 60-х годов за авторством Луи Маля. Триер был поражен тем, как Маль запечатлел одиночество, и для него было важно так же хорошо передать свои чувства и переживания в фильме. Основной фокус он делал на визуале, операторской работе, мизансцене, поэтому я еще раз максимально рекомендую «Осло, 31 августа» к просмотру, даже если вы знакомы с сюжетом. Это тягучий диалоговый фильм, ненасыщенный бурным действием, но безотказно бьющий куда-то вглубь.